Kitobdan iqtiboslar Это бред! Можно ли осмыслить безумие?muallif С.М. Бардина
преобладание внутренней жизни, сопровождающееся активным уходом из внешнего мира
Аутистическое мышление создает новый, фантастический мир, который для шизофреников так же реален, как и другой
«оркестром без дирижера». Он исходил из того, что ключевая черта сознания – его внутреннее единство, а потеря этого единства приводит к расстройству.
Я пытался несколько раз с ним заговорить, но он не слышал меня. Это был обломок, вырванный из могилы, нечто вроде победы, одержанной жизнью над смертью или смертью над жизнью
стрелки часов движутся, сам же он не продвигается вперед». Время превращается в простую последовательность и действительно сводится к движению часовых стрелок
текстах – это некоторый тип рассуждения, который противостоит нормальному и рациональному.
Аутистическое мышление создает новый, фантастический мир, который для шизофреников так же реален, как и другой»[32]. Для шизофрении потому характерно «преобладание внутренней жизни, сопровождающееся активным уходом из внешнего мира»[33].
решение этой дилеммы – в принципе отказаться от моральной оценки действий психически больных. В этом случае критерии отдельных расстройств должны быть пересмотрены, так как на данный момент некоторые расстройства личности определяются через описание поведения, которое противоречит нормам морали (а в отдельных случаях – нормам права).
Некоторые расстройства, прежде всего расстройства личности, описываются в психиатрической литературе через отсылки к «неправильному» поведению пациентов, которое противоречит социальным нормам. Например, в число симптомов диссоциального расстройства[132] входит «безответственность», «несоблюдение финансовых обязательств», «постоянная ложь» и т. п. По словам Джона Садлера[133], при диагностике этих расстройств порой невозможно различить преступные действия, неправильное поведение и собственно психическое заболевание. Критерии расстройства описывают «то, что является злом с точки зрения культурных конвенций Запада, а большинство критериев описывают откровенно криминальное поведение»[134]. Садлер приводит типичный пример описания поведенческого расстройства. Двенадцатилетний мальчик был направлен для психиатрического лечения со следующей мотивировкой: он не ладил со своими сверстниками, был груб с ними; не подчинялся школьным правилам; воровал у других детей. Поводом для обращения к медицинской помощи стал случай, когда он нахулиганил в школьном кафе. Было диагностировано расстройство личности.
Такие случаи ставят нас перед дилеммой. Мы можем признать, что нарушение моральных норм действительно иногда носит патологический характер. Однако проблема заключается в том, что у нас нет четкого критерия, позволяющего решать, какие формы поведения, противоречащие общественным устоям, считаются болезнью, а какие – нет. Границы «медикализации» отклоняющегося поведения могут расшириться все дальше. Интересно, что в последние годы, например, высказывались идеи о необходимости внести в число психических расстройств «патологические предубеждения» (например, расизм)[135]. Вопрос, до какой степени правомерно «медикализировать» нарушения моральных норм, остается открытым