, это была она… та самая тварь, которую мы не убили в Верле. Растрепанная, дочерна обгоревшая и все с тем же нелепым носком на уродливой башке, где под слоем копоти больше не виднелись нарисованные глаза, зато ярко пламенел ощерившийся множеством острых зубов широкий рот.
Правда, я немного ошибся в оценке ее внешности — снизу у твари, конечно же, не имелось никаких колесиков. А невероятную скорость ей придавали восемь тонких, изогнутых и похожих на обглоданные косточки лапок.
Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что «лапки» — это не что иное, как человеческие пальцы. Да-да, низ у твари состоял из двух человеческих кистей, стоящих на кончиках фаланг! При этом шесть из них служили твари опорой, два она недвусмысленно подняла и использовала вместо рук, орудуя с такой скоростью, что за ними было невозможно уследить. А последние два пальца — вероятно, большие — были развернуты фалангами вверх и наподобие штыря удерживали на весу жутковатую голову.
