Kitobdan iqtiboslar Всевышнийmuallif Морис Бланшо
«Я для вас — ловушка. Мне не стоит вам все рассказывать, чем честнее я буду, тем сильнее вас обману, заманю своей искренностью».
«Умоляю, поймите: все, что к вам от меня приходит, для вас — ложь, ибо я — сама истина».
6 kishiga yoqdi
Нечего сказать, нечему научиться. Это и называют городом.
1 kishiga yoqdi
Я знаю, что в этом городе бесполезно обращаться с речью к кому бы то ни было. Нечего сказать, нечему научиться. Это и называют городом.
1 kishiga yoqdi
— Ты стал таким безучастным, — пробормотала она, — таким чужим.
— Да нет. Это жизнь заставляет так думать. Нужно работать, справляться изо дня в день. Отдаваясь всем, отдаляешься от своих
1 kishiga yoqdi
Я же сам во многих отношениях всего лишь фи-гура. Лицо? Способны ли вы постичь, какой способ жизни, опасный, ненадежный, лишенный надежды, предполагает подобное слово? Я — маска. Я заменяю маску и тем самым играю обманчивую роль в том развертывании универсального сюжета, которое накладывает на переполненное законом человечество — как легкую лакировку, чтобы смягчить его блеск, — человечество более неотесанное, более наивное, напоминая о предыдущих этапах эволюции, тщетно пытающейся, достигнув конечной точки, вернуться назад
1 kishiga yoqdi
Вы считали, что это ловкий ход — сбежать в свои карцеры; но что вы сделали? Ответили государству согласием, только и всего, ибо его самое заветное желание — оставить вас в тюрьме, потому что вы совершили проступок, и понудить остаться там по своей воле, потому что подлинной целью вашего заключения и было это обретение свободы воли.
1 kishiga yoqdi
И в некоторый момент вынужден был покинуть страну.
— Этого не может быть! Что вы хотите сказать? Почему мне это рассказываете?
— Успокойтесь, — сказал он, тоже вставая. — Что в этом такого уж необычного? Полагаю, вы человек лояльный, я могу вам доверять.
— О чем вы?
— Я здесь на законном основании. Вы можете не беспокоиться. Со мной все по закону, — настаивал он.
Я чувствовал, что он возвышается совсем рядом, и оперся о книжные полки.
— Речь идет об истории, не имеющей никакого значения и никаких последствий. Я не совершил ничего постыдного, уверяю вас. Меня не преследовали. Я отправился в изгнание по своей воле, поскольку счел, что так для меня будет лучше, и хотел попробовать разобраться в некоторых вещах. В настоящий момент у меня есть должность, я работаю. Вам достаточно этих разъяснений?
— Но зачем рассказывать мне об этом? — проговорил я вполголоса.
— Вы меня спросили. Рано или поздно вы бы узнали все это и рассердились на мою скрытность.
1 kishiga yoqdi
Я испытывал замешательство — как перед лицом коварной и лицемерной идеи; во всем этом крылось что-то нездоровое, как в самой улице, так и в этих касках. Должно быть, это был один из тех обреченных кварталов, которые угроза эпидемии позволила отправить на снос. Вся улица, непритязательная с виду, с обшарпанными фасадами, напоминавшая внезапно застигнутого болезнью, сама, казалось, навлекла на себя приговор. Она принимала его безвольно, и я, рассматривая ее, видел этот приговор вынесенным и написанным на стенах; видя его, я к нему присоединялся, и вместе со мной в этом участвовал каждый, каждый оказывался в ответе за него наравне со мной. Достаточно было пройти мимо: прохожий исполнял свой долг. Разве не удивительно? Я вышел на несколько минут с Луизой, я хотел прогуляться; и что же я при этом совершил? Я поспособствовал циркуляции закона, внес свою лепту в исполнение публичного постановления
Она наводила порядок, ходила по комнате, все ее движения были точны. Можно было подумать, что она провела всю свою жизнь среди именно этой мебели: ее рука наперед знала эти предметы, бралась за них с полным пониманием. Вот почему, не иначе, ей удавалось хранить настолько полную тишину. Она исчезала в том, что делала, она скрывалась; за нею скрывались и вещи.