Kitobdan iqtiboslar Восстание безумных богов. Северная Ведьмаmuallif Ник Перумов
Скажи, любезный Веспа, а ты не думал, что именно делает мага – магом? – вдруг спросил чужак.
– Умение направлять силу. – Квинт растерялся от резкой смены разговора. – Управлять ею. Создавать заклятия…
Кристалл упорядочивает силу, которая на Севере не упорядочена
Хорошо, поведай мне, как звали тебя… до всех этих событий?
Мошшог, шаман, дал ей выпить что-то дурно пахнущее, острое; тело перестало повиноваться, дух отделился от плоти, она видела себя со стороны, лежащей в деревянной колоде; видела, как с неё смывают знаки Тёмного Коршуна; как стоят в молчании над ней отец, мать, боно и доно (бабушка и дедушка со стороны матери), сёстры и братья.
внезапном порыве подняла голову к ярко сияющим лунам.
«Kkhaa, Tkhaa, shoadha orr…» – слова знакомого с детства моления сами пришли на ум.
Богини склонились к ней: старшая Тха глядела строго, младшая – сочувственно. Шаарта ясно видела их лица цвета оленьего молока, мягко сияющие и прекрасные; где-то на краешке сознания занозой сидело ощущение, что что-то в этом не так, но орка гнала его, заворожённая красотой небесных дев. Маленькая Кха протянула ей руку с небес – прозрачную, как лунный луч, и Шаарта, поражаясь лёгкости, которую обрело её тело, шагнула с земли на звёздные пажити.
«Ты нарушила закон, сестра. – Тха неодобрительно покачала головой. Богиня была занята – сбивала масло из молока небесных коров. Кувшин со сливками стоял прямо посреди тёмного неба. – Ты опьянела от крови, и месть твоя многократно превысила их вину. Боги и без того гневались на твоё племя, а теперь разгневались
Но сейчас, она чувствовала, ей нужен был кто-то, кто защитил бы и объяснил, как следует поступать, и она во внезапном
порыве подняла голову к ярко сияющим лунам.
«Kkhaa, Tkhaa, shoadha orr…» – слова знакомого с детства моления сами пришли на ум.
Богини склонились к ней: старшая Тха глядела строго, младшая – сочувственно. Шаарта ясно видела их лица цвета оленьего молока, мягко сияющие и прекрасные; где-то на краешке сознания занозой сидело ощущение, что что-то в этом не так, но орка гнала его, заворожённая красотой небесных дев. Маленькая Кха протянула ей руку с небес – прозрачную, как лунный луч, и Шаарта, поражаясь лёгкости, которую обрело её тело, шагнула с земли на звёздные пажити.
«Ты нарушила закон, сестра. – Тха неодобрительно покачала головой. Богиня была занята – сбивала масло из молока небесных коров. Кувшин со сливками стоял прямо посреди тёмного неба. – Ты опьянела от крови, и месть твоя многократно превысила их вину. Боги и без того гневались на твоё племя, а теперь раз
Но сейчас, она чувствовала, ей нужен был кто-то, кто защитил бы и объяснил, как следует поступать, и она во внезапном
разгневались на весь мир…»
Шаарта опустила голову. Почему-то ей очень хотелось оправдываться, как в детстве, и молить о пощаде – нет, не для неё, а для Драконоголовых, ради которых она принесла в жертву саму себя. И… ради одного мага тоже. Она ведь подвела и его. Хотелось рассказать богине, что, кроме убитых подлыми Огненноглазыми племянников и племянниц, был ещё один – тот, с кем они условились принадлежать друг другу до тех пор, пока не придёт пора сойти в огненные подземелья тёмного Гарзонга. Условились, но не успели об этом рассказать никому из близких – стычка с Огненноглазыми случилась на другое же утро, и потому счёты Шаарты к ним были очень, очень высоки.
Ей хотелось поведать богине о сущности из Проклятых мечей, что поселилась в её снах, что говорила с ней, что толкала её вперёд, в кровавое безумие, и росла, росла, росла, питаясь кровью и смертью… а теперь куда-то скрылась, и орка боялась, что призрак лишь ждёт подходящего слу
голове поплыло, и она погрузилась в сон, крепкий и восстанавливающий силы, а не изматывающий, полный криков, крови и ужаса. Те сны, она знала, ещё вернутся. И тварь вернётся, и Шаарте придётся принять этот бой. Но сейчас она спала на пороге шатра своего хозяина, спала, пока её не разбудил сам Публий, поднявшийся вместе с солнцем.
Пора было двигаться дальше