Kitobdan iqtiboslar После маскарадаmuallif Юлия Ли
Человечек дрожал, пытаясь совладать с невольным подпрыгиванием колен, которые заставляли плясать стиснутые ладони, и одновременно жмурился, пытаясь спрятаться от света.
2 kishiga yoqdi
Я вас по всей Москве искал. Нашли только утром…
– Послушай меня, Фролов, пока я еще говорить могу, – прервал его Грених. – Ты должен начать со Шкловского, вычислить круг его общения, опросить соседей, может, кто видел, как Петя или Мезенцев приходили к нему.
Грених щелкнул выключателем, тускло засветилась под потолком одинокая лампочка без абажура, осветив резную метлахскую плитку на полу и некогда белые, ставшие изжелта-серыми, старые квадраты настенного кафеля.
Именно этой хрупкой, но отважной девушке, которая теперь с успехом оканчивала первый курс химико-фармацевтического факультета 2-го МГУ, что возвышался купольной ротондой с мощной колоннадой на Малой Пироговской, Грених был обязан тому, что советская судебная медицина взяла на вооружение гипнотизм как новаторскую методику в изучении личности преступника и получении признаний от обвиняемых и свидетелей.
Не тот преступный элемент мы ловим. Всех, всех, всех к чертям вычистить, все начать с нуля, крупную промышленность возрождать, металлургию.
никто, никогда, ни в жизнь не подумает, что такой вечно серьезный, очень с виду грозный, недовольный и ворчливый профессор Грених наденет костюм фокусника и отправится на маскарад.
Минут через десять он стоял против зеркала, расположенного на внутренней створке платяного шкафа, не веря своим глазам и тому, что способен на такое безрассудство, которое вот-вот собирался совершить. На него смотрел какой-то не то Онегин, не то Ленский, с зачесанными назад волосами, открытым лицом, совершенно не похожим на привычную насупленную физиономию Константина Федоровича: глаза были большими и удивленными, лоб неожиданно высоким, щеки выбритыми и даже разные зрачки не особенно привлекали внимание. Под подбородком – жесткий воротничок сорочки и белая бабочка. Фрак сидел как влитой, чуть жал в плечах – непривычно, но с виду незаметно, и перестал казаться смешным, лампасы на брюках не топорщились. Все равно Грених чувствовал себя распоследним идиотом и поэтому надел отцовское пальто, тоже пришедшееся ему впору. Оно прикрыло длинные шелковые фалды фрака, висевшие сзади нелепым двойным хвостом.
Грених поднял воротник и застегнул все пуговицы до самого подбородка. Взял цилиндр под мышку, белые перчатки машинально сунул в карман.
– Только не испорти прически, – давала последние напутствия Майка. – Если разлохматишь волосы – тебя моментально узнают.
– А так будто нет? – ухмыльнулся Грених, опять глянув на Ленского, смотрящего на него из зеркала. Хм, а может, и не узнают. Он не узнавал.
Они вошли в комнату, по-утреннему озаренную летним солнцем, светящим в окно не прямо, а откуда-то сбоку, но все же каждый уголок, каждый шрам на стене в желтых с золотисто-пурпурным узором обоях, каждая трещинка на дверцах деревянного буфета были залиты рассветным эфиром. В воздухе летали беспечные пылинки, на полу лежали косые тени от рамы, на деревянном столе блестела стеклянная бутылка из-под молока с букетиком подвявших пионов. Композиция «московское утро». Ослепленный Грених не сразу заметил беспорядка. В квартире этой он всегда бывал лишь под вечер или ночью и такой освещенной ее еще не видел.
- Asosiy
- ⭐️Триллеры
- Юлия Ли
- После маскарада
- 📖Iqtiboslar