он был предназначен для одиночных ударов. Потому и расположили его не в отдельном колоколоприемнике, а на малой храмовой башне, где и места нет для раскачивания. В отличие от полнозвучных собратьев, звучание у него совершенно особенное, диссонансное. Каждый час одиночным ударом он дает понять, что человек, вообще-то, стремится к гармонии и жаждет ее слабой своей душой, но тело его беспрерывно сталкивается с сумятицей и хаосом, от которых ему никак не очухаться.
