Kitobdan iqtiboslar Пятьдесят одна историяmuallif Лорд Дансени
терпеть не могла, когда над ней смеются, и думала только о нанесенных ей обидах, а еще о том, чтó сделать, чтобы эти насмешки прекратились.
1 kishiga yoqdi
А плотик, что сделал Гомер для Елены, — плывет.
1 kishiga yoqdi
К ЧЕМУ МЫ ПРИШЛИ
Завидев вдали за холмами высокие шпили собора, рекламодатель разрыдался.
— Эх, будь это реклама «Мясико» — «вкусно, питательно, только разогреть, все дамы в восторге»!
И вот однажды снова пришла она, и снова не впустили ее. Но с нею пришли трое ее статных сынов.
— А вот они войдут, — заявила нищенка. — Уж они-то, трое моих сынов, войдут в ваш город!
И трое статных сынов вошли в ворота.
А сыны Природы — грозные дети жалкой побирушки — это Война, Глад и Чума.
обсуждал Проблему Пола.
Но порою от позабытых полей с трудом добредала до внешних врат, до самого дальнего бастиона наивысшей славы человека, бедная старая нищенка. И всякий раз ее прогоняли прочь. Это достославное свершение человеческого гения, этот город был не для нее.
То сама Природа приходила попрошайкой от позабытых полей, и всегда гнали ее от порога.
Два старика — один с молотом, другой с копьем — стали плаксиво извиняться за ту вольность, которую себе позволили, вернувшись на это место, и все двадцать опустились перед ними на колени в траву. Не вставая с колен, они убили козу перед алтарем, и, увидев это, два старика со многими извинениями и оправданиями приблизились и стали с жадностью нюхать кровь. И поначалу оба выглядели вполне довольными, но очень скоро тот, что был с копьем, снова принялся жаловаться и причитать.
— Когда-то это были люди, — приговаривал он. — Когда-то это были люди!..
Когда я поднялся на холм, при дороге сидели старик с молотом и другой, одноглазый с копьем, и разговаривали.
— Не то чтобы нас не приглашали... — говорил тот, который был с молотом.
— Вы очень мстительны, — сказал я. — Неужели вы никогда не отдыхаете от своей страшной работы?
— Однажды в Рождество я отдыхал, — ответил ангел, — но, взглянув на Землю, увидел детей, которые умирали от рака. Нет, я должен продолжать, пока адский огонь еще горит.
— Надеюсь, — сказал я, — эта пристройка не будет такой ужасной, как прежний Ад?
— Она будет еще хуже, — сказал ангел.
Во сне человеческая душа уносится дальше, чем днем. Однажды ночью и я, отправившись в странствие, покинул пределы индустриального городка и достиг границ Ада.
Все здесь было завалено шлаком и мусором; из земли торчали наполовину засыпанные предметы неопределенной формы и с зазубренными краями, и огромный ангел с молотом в руках сооружал что-то из стали и гипса. Мне стало любопытно, что он делает в этом ужасном месте. Немного поколебавшись, я спросил, что это он строит.
— Мы расширяем Ад, — ответил ангел. — Приходится идти в ногу со временем.