Эй книгоманы, видите Достоевского? Запомните, он очень опасен. Сердце рвет в клочья. И пусть вас не сбивает с толку его доброжелательное лицо. После него вам не захочется читать никого другого. По крайней мере, у меня так и было – любовь с первой фразы. Я не знаю, как он это делает, но я привязываюсь ко всем его героям – кроме шуток, я их реально люблю. И скучаю... Закрываю книгу и реветь охота, будто я #АлександрРёва Реветь по вымышленным людям, представляете?
Прочитав аннотацию, я решила, что это сентиментальные розовые сопли, почти как «Три метра над уровнем хлеба», где герой рыдает, как последняя ПМСница. Думаю: ну вот, наконец-то! Подловила я вас, Федор Михалыч, вот она, книга в жанре «так себе». Писал, будучи юным, пороху еще не нюхал, ну очевидно же чепухень и скучища! Злобно потирала ладошки, хихикала в манере доктора Зло, тянулась за карандашиком, чтобы на полях делать исправления.
И.. Очередной облом. Ну как же так? Обычный детективчик с сюжетом а-ля Донцова, где в начале действа кокнули отца семейства – шедевр, розовые сопли про «любовную любовь» - одна из самых хрупких и трогательных историй, прочитанных мною за всю жизнь. Где он брал эту глубину, мудрость в свои 27? Откуда? Тут без волшебства не обошлось. Я слежу за руками, но не улавливаю, в чем фокус. Нет, я отказываюсь верить! Ну не бывает идеальных людей! Буду искать ляпсусы и халтуру, Федор Михалыч, уж простите мне мою фома-неверующую тактику.
Жаль, что я не могу перенестись в 19 век и сказать автору: Федор Михалыч, миленький, пишите, еще, ага. Считайте, я ваша литературная Хатико.
П.С. Я забыла, что кончился рабочий день, что надо питаться, что у меня есть дом, что за окном глубокая ночь, что в руке я держу карандаш, что сказала себе твердо: ищи нескладуху в тексте, тебе не для праздного удовольствия, по делу надо. Очнулась, как прочла последнюю букву, вынырнув в наш грешный мир, и подумала: какая гадость, эта ваша трухлявая реальность.
