профессора истории не любят историю, когда она свершается, а любят ее, когда она уже свершилась; им ненавистны современные потрясения основ, они воспринимают их как сумбурное, дерзкое беззаконие, — одним словом, как нечто „внеисторическое“, тогда как сердца их принадлежат устоявшемуся, усмиренному историческому прошлому
