Kitobdan iqtiboslar Дело Черных Дервишейmuallif АНОНИМYС
Люди вошли в век научных открытий, они верят только законам, о которых говорит наука. Но они не верят в то, во что тысячелетиями верили их предки. Более того, они отказались от знаний, которыми владели предыдущие поколения. Наука не подтверждает наличия Бога, следовательно, его нет. Но ведь наука тоже не стоит на месте. Когда-то наука утверждала, что земля плоская, а небесный свод — твердый. Но потом она открыла новые законы, которых не знала ранее. А что, если Бог — это тоже закон, просто не открытый еще наукой? Это закон законов, он очень сложен и потому нынешней науке не по зубам. Но спустя тысячу или даже десять тысяч лет Бог будет открыт и доказан, а те, кто в него не верит, будут считаться жалкими невежественными дикарями.
1 kishiga yoqdi
Это удивительно, Сергей Сергеевич, просто удивительно.
— Это искусство, — негромко отвечал генерал. — А сила искусства такова, что оно иной раз превосходит саму жизнь.
— Да, это верно, — кивнул Волин, — именно об этом я и говорю. Прочему же мы по сравнению с ними такие… пустые, такие никчемные?
— Потому что вы не выросли, — сказал генерал. — Вам по сорок лет, а вы так и остались детьми. Вы поднимаете на свои знамена ничтожных поэтов, музыкантов, художников. Почему? Очень просто — все ваше поколение ничтожно, оно ничего не значит и никому не интересно, даже самому себе
Больше всего здесь меня поражает сила чувств, — сказал Волин. — Ведь это, в конце концов, просто дневник человека, пусть и выдающегося. Все, кто здесь действует, жили сто лет назад, если у них были внуки, то и внуки уже умерли. Однако жизнь их ярче, сильнее, объемнее, чем у нас. Такое впечатление, что эта жизнь для нас значит больше, чем наше собственное существование. У нас все какое-то крикливое, истерическое и при этом ненастоящее, картонное, дешевое. У нас чувствами торгуют, да и чувств по большей части никаких не осталось, только имитация. А здесь… — он посмотрел на дневник, покачал головой, — здесь я проживаю жизнь вместе с ними.
вообще терпимость к преступности. Там, где мы делаем один шаг назад перед злом и хаосом, рано или поздно придется отступить на гораздо большее расстояние. Обыватели этого, может быть, и не понимают, и склонны разбойников представлять робин гудами, которые якобы борются со злом. Однако эту опасность должны понимать мы. Понимать и не прекращать своих усилий.
Вот они с хозяином практически всю свою жизнь борются со злом. Однако, сколько они ни бьются, зла, очевидно, меньше не становится. Так в чем же, в конце концов, смысл их борьбы? И возможно ли вообще истребить зло на земле?
Выслушав его, хозяин невесело улыбнулся.
— Это вопрос философский, хотя ответ на него давался уже неоднократно, — сказал он. — Проще всего ответить на него так. Мы всякий раз перед едой моем руки, чтобы очистить их от разных болезнетворных микроорганизмов. Однако, сколько бы мы ни мылись, микроорганизмы возникают снова и снова. Так какой смысл раз за разом мылить ладони, если источник болезни нельзя уничтожить окончательно? Ответ простой — мы моем руки не для того, чтобы убить все микробы и бактерии, а чтобы не отравиться. Внутри нас есть свои микроорганизмы-защитники, и когда в нас попадают микробы, наши защитники их атакуют. Но если врагов слишком много, защитники не справляются, человек заболевает и может даже погибнуть. Так вот, руки мы моем именно для того, чтобы быть сравнительно здоровыми и не умереть. Так же и с преступностью. Возможно, когда-нибудь человечество искоренит это зло, но вряд ли это случится в ближайшие тысячу лет. Если не бороться со злодеями, они будут чувствовать себя вольготно, перестанут чего бы то ни было бояться и принесут гораздо больше зла, чем сейчас, когда с ними борются. Может быть, в обществе настанет хаос, и оно перестанет существовать, вернувшись к первобытным своим основам, где главным аргументом была сила, а не добро или закон. Мы боремся со злом, не надеясь его победить, боремся для того, чтобы можно было жить жизнью более или менее человеческой. Вот почему так опасна коррупция и во
Не беспокойся о том, на что не можешь повлиять, — беспечно говорил
иной раз политика наглости и бесстыдства работает лучше, чем вежливость.
Поэтому различай знания важные и второстепенные, нужные и те, без которых можно обойтись на твоем пути.
опоставляй их с мнением умных людей. И если мнения ваши совпадут — бери эти знания на вооружение, пользуйся ими.