советской стороны было 1100 тысяч солдат и офицеров, 7,7 тысяч орудий и минометов, 774 танка, 1 тысяча самолетов против 1708 тысяч вражеских солдат и офицеров, 13,5 тысячи орудий и минометов, 1170 танков, 615 самолетов.
эти люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации… Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат
Мы знаем, народ не хочет сражаться за мировую революцию; не будет он сражаться и за советскую власть… Может быть, будет сражаться за Россию
Падение производства боеприпасов продолжалось до конца года. Выпуск самолетов сократился с 2,3 тысяч в сентябре до 627 в ноябре. С лета 1941 года отправлена на фронт лишь половина запланированного количества танков. Объем валовой продукции промышленности СССР с июня по ноябрь 1941 года уменьшился в 2,1 раза. Объем производства в этом месяце составил 51,7% от объема ноября 1940 года и был самым низким за все годы войны. Большая часть военных заводов еще перемещалась на восток. Сотни тысяч квалифицированных рабочих были либо убиты, либо мобилизованы в армию, их заменили ранее не работавшие на производстве женщины, подростки, старики.
Из имевшихся к началу войны 22,6 тысяч танков за 1941 год было потеряно 20,5 тысяч, из 20 тысяч боевых самолетов 17,9 тысяч, из 8,6 тысяч зенитных орудий 4,1 тысячи, из 14,9 тысяч противотанковых пушек 12,1 тысяч, из 33,2 тысяч орудий полевой артиллерии 24,4 тысяч. Противник захватил треть железнодорожных путей. Страна потеряла треть самого плодородного клина пахотной земли, имея теперь хлеба и мяса на душу населения вдвое меньше, чем до войны. Производство жизненно важных для военной индустрии алюминия, меди, марганца упало на две трети. Потеря трехсот военных заводов резко сократила поступление в армию снарядов, мин, бомб.
В Красной Армии действительно было предостаточно танков, но танковых войск в Красной Армии в сущности не было. Танк — это далеко не просто “стальной конь”, как это представлялось… командирам довоенной поры. Танк сложнейшее инженерно-техническое сооружение, обладающее к тому же ограниченным моторесурсом. Он не может, в отличие от того же скакуна, непрерывно находиться в движении. Ему недостаточно дать “кормежку” в виде порции горючего. Требуется квалифицированное обслуживание, ремонтные базы, система снабжения запчастями, маслом и топливом, снарядами и патронами… За танком должен постоянно тянуться целый шлейф услуг… Даже если сгруппировать танки в крупные соединения, но не обеспечить при этом вполне определенной инфраструктуры, не привязав их к конкретным базам снабжения и ремонта, не снабдив по строго обоснованным нормам запасными деталями, а то и целыми агрегатами — это еще не танковые войска. Пожалуй, по своим масштабам, по усилиям и средствам, которые надо приложить к созданию действующей танковой “обслуги”, дело, соизмеримое с созданием самих танков… Была ли такая работа проделана перед войной? Увы, мешала погоня за количеством машин… Обслуживание техники, создание нужных условий эксплуатации считалось делом все-таки второстепенным»
Мы не должны опубликовывать действительные наши цели, но мы должны точно знать, чего мы хотим. Надо действовать так, как мы действовали в Норвегии, Дании, Бельгии и в Голландии. Мы объявим, что мы вынуждены оккупировать, управлять и умиротворять, что это делается для блага населения; что мы обеспечиваем порядок, сообщение, питание. Мы должны изображать себя освободителями. Никто не должен догадываться, что мы подготавливаем окончательное устройство, но это не помешает нам принимать необходимые меры — высылать, расстреливать, — и эти меры мы будем принимать. Мы будем действовать так, как будто мы здесь только временно. Но мы-то хорошо будем знать, что мы никогда не покинем этой страны
Считалось, что их обучение ограничивалось бы тем, чтобы они запомнили дорожные знаки, выучили таблицу умножения «до 25» и научились подписывать свою фамилию
Судя по докладу И. В. Сталина на XVIII съезде партии (10 марта 1939), советское правительство стремилось «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками». Оно критиковало политику «нейтралитета» Англии и Франции, за которым угадывалось желание «не мешать Германии впутаться в войну с Советским Союзом».