Kitobdan iqtiboslar Хроники Драгомира. Книга 1. За гранью сиянияmuallif Татьяна Лакизюк
Учитывая, что все старейшины обожают долгие беседы, выбор Ларимара в качестве оратора казался самым удачным решением.
1 kishiga yoqdi
Каждый на завтрак предпочитал нечто особенное.
Бабушка требовала мягкий манный пудинг со сливовым или ежевичным джемом. Другое варенье она не признавала, и девочкам частенько приходилось отмывать синие пальцы от ежевики. Дедушка обожал молочную кашу со свежими булочками с корицей. Булочки должны были быть пышными и горячими, а каша теплой и жидкой, без единого комочка. Мари и Руперт обычно завтракали одинаково. Они страстно любили яичницу, огромную, как луна, с хрустящим беконом и помидорами. К яичнице полагалось подавать две большие кружки кофе с молоком. Ну а Стефан, сам круглый, как пончик, всей душой обожал выпечку. Всевозможные блинчики, оладушки, пироги – непременно с пылу с жару и обязательно с каким-нибудь вареньем. В отличие от бабушки Фифи, он не высказывал никаких предпочтений по поводу варенья. Годилось любое, лишь бы очень сладкое.
Перед ее глазами пронеслись все злодеяния Жадеиды. Души невинных детей, принесенных в жертву. Погибшие воины, отдавшие жизнь, защищая Драгомир. Мучительная и ужасная гибель целителя Бальзата. Изнуренные болезнями люди, оставшиеся без помощи. Пустые глаза стражников. Выжженная бесплодная земля. Изможденные животные. Полумертвые деревья. Озлобленные растения. И в конце затравленный взгляд Эгирина – юноши, чьи родители тоже оказались во власти ведьмы.
– Вот это да! – зверек хлопнул лапками по коленкам. – Бывает же такое!
Он с
По совместительству мой судебный викариум, самый честный и справедливый.
– Будучи самым честным и справедливым, как отрекомендовал меня отец, считаю честным и справедливым заметить, что иногда я все же лгал.
Луна таращилась на фиолетовые тыквы, оранжевые огурцы, лиловые помидоры и желтую клубнику.
Фиччик хлопал так сильно, что у него заболели лапки, о чем он потом долго жаловался всем, кто его слушал и кто не слушал.
Поверьте, нам было не до этой вашей, как там ее – серпекции!
– Селекции, – автоматически поправил ошарашенный Серафим, который и вправду так выпучил глаза, что они чуть не выкатились наружу.
– Да хоть серапакамекции!
Он всего лишь сказал поварам, что в жизни не ел более вкусной стряпни. И ведь даже не обманул. До этого он ел только в тюрьме, где блюда не отличаются особой изысканностью. Конечно, по сравнению с ними дворцовая кухня находилась на недосягаемой высоте. К счастью, повара не знали, с чем сравнивают их шедевры, и были польщены до глубины души комплиментами Фиччика.
О нет… точно, прием, – простонала девочка. – Мама же говорила, что он должен быть через два дня. Как они быстро пролетели!
– Чего ты так расстраиваешься? – удивился Фиччик. – Прием – это же так здорово! Прием – это куча еды, гигантская куча еды. Даже не так! Это куча еды на куче еды среди кучи еды…