Kitobdan iqtiboslar Диалектика. От зарождения до триумфа и краха. Монографияmuallif А.А. Ивин
объявлялся посредственный немецкий философ ХIХ в. Гегель
1 kishiga yoqdi
5. Диалектика в социальной философии
Согласно Гегелю, история есть процесс самопознания «абсолютного духа», или бога. Сущность материи — тяжесть, сущность духа — свобода, так что история, представляющая собой некоторого рода гигантское умозаключение, имеет своей целью познание свободы
азум, причем диалектический разум. Отказ от противопоставления небесного мира земному и последующий крах коммунистической утопии и нужной для ее обоснования диалектики привели в конечном счете к тому, что противопоставление рассудка и разума потеряло даже слабые намеки на ясность.
Но поскольку несовершенного и совершенного миров не существует, разговор о рассудке, достаточном для несовершенного мира, и о разуме, нужном для совершенного мира, звучит как притча о человеке с двумя головами: одна необходима ему для одного дела, другая — для другого. Но двухголовых людей нет, и их никогда не будет. Рассказывать о них сказки в настоящее время и в теперешнем обществе можно только маленьким детям.
Для познания первого из них, взятого в изоляции, достаточно рассудка, для познания второго мира и его связей с первым необходима самая высокая ступень познания —
Различению рассудка и разума может быть придана какая-то ясность, только если предполагается, что существуют два принципиально разных мира: несовершенный и совершенный (земной и небесный миры; нынешнее несовершенное общество и будущее совершенное коммунистическое общество и т. п.).
олагал, что на стадии разума мышление становится свободной, не связанной какими-либо внешними ограничениями спонтанной активностью духа. Марксизм-ленинизм обвинял Гегеля в мистифицировании деятельности разума, в представлении ее как саморазвития понятий, однако само противопоставление разума и рассудка считал нужным сохранить.
Утверждалось даже, что рассудок, руководствующийся (формальной) логикой, годен лишь для повседневного общения (Энгельс говорил о «кухонном обиходе»); для решения глубоких, в особенности философских и научных, проблем необходим разум, владеющий диалектикой.
Например, С. Л. Франк благоразумно сохранял логический закон противоречия для «привычного (отвлеченного) знания», однако, обращаясь к более высокому философскому знанию, считал нужным прибегать к противоречивому мышлению. О каких бы логически уловимых противоположностях ни шла речь — о единстве и множестве, духе и теле, жизни и смерти, вечности и времени, добре и зле, творце и творении, — в конечном итоге, полагал Франк, мы всюду стоим перед тем соотношением, что логически раздельное, основанное на взаимном отрицании, вместе с тем внутренне слито, пронизывает друг друга — что одно не есть другое и вместе с тем и есть это другое, и только с ним, в нем и через него есть то, что оно подлинно есть в своей последней глубине и полноте. Гегель противопоставлял разум как «бесконечное» мышление рассудку как «конечному» мышлению и
Николай Кузанский, в частности, писал, что «великое дело — твердо укрепиться в единении противоположностей». Требование мыслить противоречиво, явно несовместимое с известным еще Аристотелю логическим законом противоречия, позднее стало «ядром» как диалектики Гегеля, так и диалектики марксизма-ленинизма.
рьбе противоположностей как источнике всякого развития. Рассудок не диалектичен, он разводит противоположности и рассматривает их поодиночке; разум же способен схватывать противоположности в их единстве.
В частности, Альберт Великий говорил, что философия опирается на низшую рациональную способность ума, в то время как теология основывается на его высшей, сокровенной части, озаряемой светом божества.
В дальнейшем к этому основанию разграничения рассудка и разума добавилось еще одно, связанное с диалектикой и ее основным положением о единстве и