Kitobdan iqtiboslar Год черной тыквыmualliflar Валерия Шаталова, Дарья Урбанская
– Ворованные, значит? А зачем? – строго посмотрела я на Эль.
– Фе, тоже мне, моралистка! – фыркнула она в ответ. – Сама-то в Кремлёвских кладовых шарилась да на пыльном сундуке целовалась
– Сударыня Хильди, да в чём дело? – привстал в тревоге Чен. – На вас лица нет!
– А с чего бы ему быть? – неожиданно заорала мама прямо во весь голос. – С чего, я вас спрашиваю, если на рынке люди вовсю болтают, что моя непутёвая дочь у меня за спиной сговорилась с каким-то там лиловым и теперь ему невеста!
– Ма-а-а-м, – протянула я опасливо. – Что с тобой? Случилось чего? Все живы?
– Живы, но это ненадолго, – взвилась мама.
– Добрых рассветов. Ченглей, насколько я помню?
– Да, это Чен. А это Лило, – представила я их.
– Ты проходи, проходи, чего на пороге застыл? – Лило приглашающе взмахнул рукой, будто у себя в избе. – Скоро похлёбка подоспеет. Отобедаем вместе, в знак примирения.
«Зори-и-и, – мысленно простонала я. – Ну что ты несёшь?»
– А ты, я смотрю, быстро сменил норную одёжку на городскую, – отмер Чен, справившись с замешательством.
– Ну а чего тянуть. В Городе-то оно лучше живётся.
Лило небрежно пожал плечами, взялся за доску и скинул нашинкованную капусту в бурлящий котелок. По-хозяйски помешал варево длинной деревянной ложкой. Попробовал на вкус и бросил туда ещё две щепотки соли. А затем подошёл к Чену, щипнул от букета несколько тонких листочков и тоже закинул их в котёл.
– Эль, а к Златославу Горыновичу ты бы хотела перейти? – невзначай поинтересовалась я.
– Кто б не хотел, он же такой, такой! – Элементаль разве что не ахнула мечтательно.
И ты не имеешь ничего против женщин-охотниц?
Лило бросил на меня недоуменный взгляд.
– А что с ними не так? Ты вон ловкая, гибкая, выносливая, кинжалом машешь, как мельница лопастями. Наверняка и арбалет не просто так за плечами таскаешь. Я в жизни так не научусь, да и надо оно мне? Каждый должен делать то, в чём хорош. То, от чего ему на сердце радостно.
– Если скилпада можешь завалить, то и с детьми наверняка справишься.
Память – опасная вещь. Она одинаково хранит и бесценные мгновения хрупкого счастья, и самые затхлые и мучительные фрагменты жизни, о которых хотелось бы забыть.