Kitobdan iqtiboslar Вкус жизни. Комплект из 3 книг Марии Метлицкойmuallif Мария Метлицкая
Полосатая, мать твою… Все про тебя знаю, ага.
– Сережа? Твоего сына зовут Сережа? Мое любимое имя! Мою первую любовь звали Сережей – Сережа Краснов, представляешь, я помню фамилию! А это, между прочим, было в четвертом классе! – Она тараторила, боясь остановиться, и боялась продолжения этого тяжелого и страшного разговора.
– Сережа. Сережа, – повторил Зяблик. – Это и спасло меня, понимаешь? Вытащило за волосы из черного омута, прости уж за пафос. И я вдруг понял, что все это неспроста! Почему он появился в моей жизни именно в этот момент? Бог послал? И я ринулся в их жизнь, бросился наперерез. Его мать просто обалдела, с такой прытью и страстью я туда ворвался! Она даже испугалась, и это понятно: я оставался в ее памяти беспечным и нагловатым богатеньким Буратино, тем же равнодушным прожигателем жизни, а тут она увидела измученного, почерневшего, заросшего и нелюдимого человека… Ей стало страшно от того, с какой яростью я набросился на них, пытаясь вписаться в их жизнь. Кажется, она пожалела, что все рассказала сыну. Я приезжал к ним почти каждый день и просто сидел на их скромненькой бедненькой кухне. Сидел и смотрел на Сережу. И любовался.
– Он тебе сразу понравился? – тихо спросила Кира.
– Конечно! А он не мог не понравиться, понимаешь? Ну во-первых, – Зяблик оживился и разрумянился, – он красавец! Высокий и стройный, с правильным и хорошим лицом. Моя бабушка так говорила: хорошее лицо! Я понял позже, что это значит: доброе, милое, интеллигентное. Он был сдержан, корректен, вежлив.
Мать хорошо его воспитала, и я был так ей благодарен! Она дала мальчику прекрасное образование – он много читал, замечательно разбирался и в живописи, и в музыке.
Я был счастлив. Я летал. Жизнь обрела смысл. Сережа спас меня, и я стал суетиться. Мне хотелось отдать то, что я не отдал. Я уговаривал их сделать ремонт – хороший и крепкий ремонт, с импортными материалами, красивой кухней, ну и всем прочим. Они отказались. Решительно отказались, без вариантов.
Я пытался купить Сергею одежду – одет он был бедно. Какие у них были возможности? Он снова отказывался. Но здесь было проще – я купил все сам и притащил. Целый ворох – от белья и носков до костюма и дубленки. Он страшно смутился, а его мать возмутилась и яростно потребовала, чтобы я все это унес. Еле уговорил! Но надевать подарки он не торопился. А я его мучил: «Сережа, где куртка и новые джинсы?» Он страшно смущался.
Конечно, я таскал мешками продукты – все лучшее, самое-самое. Сережина мать раздражалась и ссорилась со мной. Вечно скандалили по этому поводу.
Загадка.
Катя, уткнувшись в столешницу, молча водила пальцем по клеенке.
Кира увидела, какие неухоженные, совершенно неженские у нее руки – мальчишеские, подростковые, с коротко остриженными ногтями, с заусенцами и цыпками.
Эта молодая и, кстати, довольно хорошенькая женщина по-прежнему казалась хмурым и нелюдимым подростком – недолюбленным, обманутым, использованным и преданным.
Эх!
И никакой, разумеется, ванны – душ под занавеской и дырка для слива в полу. Напротив – максимум сорок сантиметров – унитаз, стоящий наискосок, иначе не влез бы.
кажется, уже вполне хорош. Да и нервничать ему не след: не дай бог что – гипертоник». Она судорожно глотнула воды, взяла себя в руки, медленно поднялась, чувствуя, как дрожат и руки, и ноги. Подняла бокал с вином, осторожно постучала ножом по бутылке, призывая к вниманию. Но ничего не получилось – по-прежнему гремела
– У нее-то есть шанс, – однажды сказала мать. – Племянники хорошо устроены, вышлют вызов, и полетит наша Рая.
«У меня есть любовник», – с замиранием сердца, с каким-то священным ужасом повторяла она про себя.
Довольно банальная история – педагог совращает ученицу.
прикрыла его своей вязаной кофтой.
На дорожку он уговорил ее «помочить ноги