Kitobdan iqtiboslar Винилmuallif Анастасия Бабакова
Безымянные путешественники стали для меня родными. На их застывших лицах появлялась едва различимая улыбка, стоило семейным парам прийти сюда. Но увидеть её могли лишь дети.
Ника засмеялась. Её страшно веселила мысль о том, насколько всё происходящее несерьезно в наш последний год здесь. Мы собирались уехать в Санкт-Петербург после окончания школы. Университет был для нас долгожданным глотком свободы, маленьким шагом на пути к большой мечте. Ника — художник. Она всегда в шутку говорила: «Возглавь „Собаку“ и возьми у меня интервью! Я буду штамповать осмысленную мазню и втюхивать ее за баснословные бабки
Особо скошенные — мнят себя анархистами. А я хочу быть человеком счастливым. Твоя история поможет мне в этом больше, чем очередная метамодернистская ересь.
Когда шрам зажил, думал сделать татуировку. Набить полоски на нем, как на линии отреза, а рядом надпись: «In case of emergency — cut»[8]. Но потом я понял, что слишком люблю свое дело. Музыка стоит того, чтобы жить. Пообещай, что больше не будешь так? И я пообещаю.
сейчас это был иной взгляд, по-детски добрый, задающий немой вопрос: «Ты мой друг? Ты меня понимаешь?». В эту секунду нет возможности спрятать правду, потому что срабатывает «нунчи». Корейское емкое словечко для обозначения того самого мгновения, когда ты… Нет, не влюбляешься, а интуитивно понимаешь незнакомца
Это не мой путь. Надо делать громко. Понимаешь, это же искусство, черт возьми, а не белый шум между жизнью, сном и работой. Life imitates art[6]. But music is your art of living
Мысль о том, что мои влюбленные по причине чей-то глупости и невежества навсегда потеряли друг друга, заставила разрыдаться.
«Всё хорошо, они улетели в космос», — успокаивала меня мама.
Что же в этом хорошего? Зачем улетать? Почему другие взрослые не замечают, что космонавтов больше нет?
— Да в том, что в понедельник с нами таскалась Аврил Лавинь, во вторник — Вилле Вало, вчера наконец-то Таисия, а сегодня — гребаный Мэнсон, скрещенный с Кобейном. Кто ты, человек? — Ника несколько раз щелкнула пальцами перед лицом Тоси
Я подошла к Тимуру. На его шее поблескивал мой кулон-медиатор.
— Ну, привет, родственная душа, — сказал он.
— Это всё ты? Зачем?
— У постамента снова появился смысл. Наша любовь — больше не иллюзия.
— А что же это?
— Единственное, ради чего стоит жить.
— Я сама не знаю, что для меня рай, а что реальность. Может быть, ты тоже часть этой большой иллюзии. О взаимной первой любви.
— Я был твоей первой любовью?
— Да. С того самого момента, как я впервые увидела тебя на концерте в юракадемии. Знаешь, там рядом есть парк, где раньше стоял памятник двум влюбленным, которые покорили космос. Со временем от них остался лишь пустой постамент. Это реальность, Тимур. То, во что превращаются чувства людей, их воспоминания о прошлом и мечты о будущем. Полуразрушенный постамент. Бессмысленный кусок камня, на котором ничего нет.