Kitobdan iqtiboslar Большая охота Крикаmuallif Саша Хеллмейстер
Мир дрожал, дрожали и границы стен, и потолок, и окно, и луна за ним.
– Потому что я знаю…– глухо сказал Вакхтерон и полез рукой в карман. Вынул он ее оттуда, уже сжимая в кулаке алую ленту.– Я наконец знаю…
С потрепанными краями, н
2 kishiga yoqdi
Лесли,– сказал он, и голос его дрогнул.– Там моя Лесли.
1 kishiga yoqdi
Вакхтерон, который по-прежнему гуляет на свободе.
– Хорошо,– сказал Адам.– Иктоми, огромная паучиха, ткач всех миров, создала свой, совершенно особенный мир специально для того, чтобы питаться энергией крови. Это вы знаете: мы с Тедди рассказывали в Техасе. Но мы умолчали… что конкретно это за мир такой.
Иктоми, иначе – богиня, которая приняла форму паука и живет между этим миром и множеством своих, давно уже известна нашим предкам. Мы называли ее откон, божеством, которое питается воуаш-аке[14] – жизненной силой людей. Выпивая ее раз за разом, она становилась все сильнее и изощреннее, пока не придумала и силою мысли не создала свой мир, Овхару, где поселилась насовсем, посреди бесконечных равнин и лесов Великого Нигде. Так она и создала это странное и страшное место, окутанное густым туманом.
Во времена такие далекие, что даже легенды о них забылись, древних богов-близнецов, Таронхайавагона и Иоскеху, или Тавискарона, задабривали человеческими жертвами – на специальных камнях закалывали для них жертв, поливали святыни их кровью, а главное, почитали и молились, своими молитвами усыпляя из года в год. Согласно нашим сказаниям, эти боги-близнецы однажды перестанут слышать сонм молитвенных голосов, и тогда они очнутся и, воздвигнувшись из недр земли, станут сражаться друг с другом насмерть. Один из них – Таронхайавагон – бог добрый, а другой – Иоскеха – злой. Один олицетворяет свет, жизнь и справедливость, второй воплощает все злое и хитрое, все искаженное и лживое на этом свете. Оба они, рожденные от одного отца и одной матери, должны будут в битве своей погубить все живое, и тогда человеческий род будет прерван, а этот мир – уничтожен. Жертвы и молитвы нужны были для того, чтобы на некоторое время отсрочить конец света, и Йелль с Иктоми следили за соблюдением церемоний, потому что выступали хранителями нашего мира и прародителями человечества. Но, несмотря на эту страшную угрозу, в нашем мире тоже шли кровопролитные, жестокие войны. Знающих способ усмирить богов, погруженных в вечный сон, становилось все меньше: нас вырезали и уничтожали, сгоняли в резервации, заставляли забыть свою культуру и то, кем мы были и кто мы есть, и когда пришло время и ни один из нас не поднес Иктоми жертву, которой она питала бы землю Овхары, колыбель дремлющих близнецов, она начала собственную охоту, а Йелль от этого отказался и бесследно исчез.
– Расскажите об Овхаре больше,– тихо сказал Вик.
– Это мир порога и предела между человеческим и божественным пространствами. Мир тумана, где одно испытание следует за другим и куда пропавших без вести – связанных друг с другом узами крови людей – Иктоми помещает, чтобы забирать их энергию и продлевать ритуал. Для этого она выбирает из мира реального жертв и тех, кто их убьет. Чтобы ритуал состоялся без промедлений и ненужных колебаний, столь присущих человеческой натуре, она выбирала убийц, уже отведавших крови. Они – ее жрецы, те, кто ритуально закалывал священную пищу, которую больше не нужно долго искать в реальности, ведь пища – вот она, под боком, отдает куда больше
С дороги, любимая. Я не просто так, я возмездия ради.
Ничто хорошее вечно не длится, тем оно и бесценно.
если бы я хотела быть где-то, то точно не с теми, кто швырял зажигательные смеси, а по ту сторону трейлера. Потому что ты был бы тогда на моей стороне.
Я оставил на тебе метку, которую ты должна была получить добровольно. Ту, которую ты должна была оставить на мне тоже.
– Знак, что я твоя?
– Знак, что я – твой.
Гораздо сложнее жить ради того, кого так сильно любишь, чтобы беречь его, покуда дышишь, и однажды все-таки неизбежно потерять.
Он плакал, потому что никогда никем так не дорожил, как ею,– и когда ее отнимали, лучше было бы, чтобы отняли его собственную жизнь.