Любовь – это не вежливый гость, господин Маддердин. Она не предупреждает о своем визите двумя неделями ранее. Любовь прокрадывается в наш дом как вор и крадет все, что есть в нем ценного. Она – как молния, падающая с ясного неба[16]. И в поединке с любовью шансов у вас не больше, чем у цыпленка против ястреба.
Некогда один дворянин советовал мне искренне признаться в своих чувствах. Я арестовал его и послал на костер. Конечно, вовсе не за совет, Боже сохрани, – всего лишь за преступления против нашей святой веры.
Однако даже то, что епископ сделал меня лишь пешкой, было признаком большого доверия. И я знал, что придется что-то делать с тяготами такого доверия. А ведь тяготы епископского доверия столь же безопасны, как работа в каменоломнях.
– Братья, ко мне! – крикнул старик, глядя на дверь.
– Они не слышат, – сказал я.
– И почему же? – повернулся он ко мне.
– Видите ли, отче, человек, которому перерезали горло, становится слегка глуховат…
А вино так приходится человеку по вкусу, что и оглянуться не успеешь – а уже бутылочка-две стоят пустыми. А вот вода или молоко… – он снова вздохнул. – Всякий глоток – поперек горла, будто отрава какая…
