сокровище. Углубив яму на несколько вершков, мальчики взвалили на плечи свои инструменты и начали спускаться с холма, утешая себя тем, что не шутили со счастьем и в точности выполнили
сильно желать, достаточно только уверить его, что то, чего он хочет, очень трудно достигнуть. Если бы Том был великим философом, каков, например, автор этой книги, то он понял бы, что трудом люди называют то, что они должны делать, а удовольствием — что они делают по собственному желанию. Он понял бы, почему делание искусственных цветов или занятие почтальона считается трудом, а играть в кегли или всходить на Монблан — удовольствием.
Теперь Тому мир уже не казался таким мрачным. Сам не зная того, он открыл великий закон, который служит причиной многих поступков людей: чтобы заставить человека чего-нибудь
Ах, если бы можно было умереть, но только на время!
сли бы Том был великим философом, каков, например, автор этой книги, то он понял бы, что трудом люди называют то, что они должны делать, а удовольствием — что они делают по собственному желанию. Он понял бы, почему делание искусственных цветов или занятие почтальона считается трудом, а играть в кегли или всходить на Монблан — удовольствием.
Теперь Тому мир уже не казался таким мрачным. Сам не зная того, он открыл великий закон, который служит причиной многих поступков людей: чтобы заставить человека чего-нибудь сильно желать, достаточно только уверить его, что то, чего он хочет, очень трудно достигнуть. Если бы Том был великим философом, каков, например, автор этой книги, то он понял бы, что трудом люди называют то, что они должны делать, а удовольствием — что они делают по собственному желанию. Он понял бы, почему делание искусственных цветов или занятие почтальона считается трудом, а играть в кегли или всходить на Монблан — удовольствием
Директор воскресной школы в городке С.- Петербурге был худощавым, небольшого роста человеком лет около двадцати пяти, с рыжей козлиной бородкой и рыжими же волосами.
пронеслось в голове Гека в одно мгновение. Между тем индеец продолжал:
— Ты не видишь света, потому что между тобой и домом стоит куст. Стань сюда. Ну что, видишь?
— Да. У нее наверное сидят гости. Знаешь что, Джо? Не лучше ли нам бросить это дело?
— Бросить? Теперь, когда я собираюсь уехать навсегда из этой проклятой страны? Я опять повторяю тебе: мне не нужно ее денег — ты можешь взять их себе. Но ее муж был жесток ко мне: когда он был судьей, он несколько раз сажал меня в тюрьму за бродяжничество. Но это еще не все! Нет! Он велел меня высечь! высечь на улице, перед тюрьмой, как какую-нибудь собаку или негра! Весь город мог видеть это! Понимаешь
пронеслось в голове Гека в одно мгновение. Между тем индеец продолжал:
— Ты не видишь света, потому что между тобой и домом стоит куст. Стань сюда. Ну что, видишь?
— Да. У нее наверное сидят гости. Знаешь что, Джо? Не лучше ли нам бросить это дело?
— Бросить? Теперь, когда я собираюсь уехать навсегда из этой проклятой страны? Я опять повторяю тебе: мне не нужно ее денег — ты можешь взять их себе. Но ее муж был жесток ко мне: когда он был судьей, он несколько раз сажал меня в тюрьму за бродяжничество. Но это еще не все! Нет! Он велел меня высечь! высечь на улице, перед тюрьмой, как какую-нибудь собаку или негра! Весь город мог видеть это
Одним прыжком он очутился у изгороди, огорченный до глубины души, но все-таки надеясь, что она раздумает и побудет еще в саду. Девочка с минуту постояла на ступеньках крыльца и затем быстро поднялась наверх. Том тяжело вздохнул, едва ее нога коснулась порога, но через секунду лицо его просияло: прежде чем скрыться за дверью, она перебросила через забор цветок. Том живо подскочил к нему, но, не дойдя до него нескольких шагов, остановился, и, закрыв ладонью глаза, как будто защищая их от солнца, притворился, что смотрит вдоль улицы, точно увидел там что-нибудь особенное. Затем он наклонился, поднял с земли соломинку и стал пробовать установить ее у себя на носу