Kitobdan iqtiboslar Сибирские рассказыmuallif Дмитрий Мамин-Сибиряк
На каждом лице деловая тревога, глаза так и бегают, а общее выражение такое, как будто человека ожидают вот сейчас и невесть какие важные дела. Таинственные незнакомцы хлынули в Сибирь из неведомых глубин коренной России и везде понесли с собой московскую расторопность, изворотливость и просто шитое на живую нитку плутовство
ведаю.
– Ах, глупая баба!.. Нашей причины тут никакой нет, а што следовает по закону, то Максим и получит.
Так
время Васька исчез бесследно, хотя все были уверены, что он где-нибудь близко, и о нем ходили самые разноречивые слухи. Следователь сбился с ног, разыскивая такого крупного преступника, но все было безуспешно.
Так прошли все лето и осень. Наступила зима. Раз, встретившись с следователем где-то на именинах, Александр Иваныч спросил:
– А когда-то вы Ваську поймаете?
– Да он ушел давно… Отчего вы его не ловили сами?
– Если захочу – и поймаю… Сегодня же поймаю. По рукам?
Гости подхватили Александра Иваныча на слове. Дело было близко к полуночи, и он сейчас же отправился в экспедицию, захватив с собой и следователя.
– Куда Ваське деваться, должен быть здесь, – уверял Александр Иваныч авторитетно. – Сказал: поймаю – и поймаю…
Ночь
– У него душа короткая, у башкирца, – объяснял Поршнев. – Где же ему пашню поднимать? Он поработал день-два, много – неделю, и, например, сейчас расчет подавай
От ихнего брата, баб, тоже много зависит, ежели другой человек ослабеет и начнет бабу слушать.
Американское дешевое железо произвело настоящую панику среди уральских горнозаводчиков и поневоле сплотило их. Результатом этого получилась та высокая пошлина на заграничный чугун, благодаря которой пуд чугуна, стоивший в Лондоне 14 копеек, в Петербурге стоил 1 рубль. Разница в этих ценах оставалась в карманах уральских горнозаводчиков, что делалось в интересах преуспеяния русского горного дела, потому что «Россия для русских». В переводе покровительство заводчикам означало то, что русский народ ежегодно должен был выплачивать заводчикам minimum двадцать миллионов рублей – «не пито – не едено», как выражался Сократ Иваныч.
Мой купец был достойным представителем своего сословия и держал себя с большим апломбом, обложившись кругом мешками и подушками, точно крепость в осадном положении. Рядом со мной – тоже купец, тоже занял два места и тоже отбивался от осаждавшей публики.
– Занято место… нельзя-с!.. Проходите дальше…
– Да у вас целых три места!
– Это женино место-с, а тут дитю… пожалуйте дальше-с!.. В следующем вагоне даже пустота…