Надо было, чтобы из «дурного зерна», как выражался отец, вырос «цветок», чтобы «этот балбес, который над нами издевается, проклятье для честного имени нашей семьи», как называла меня мать, наконец «очистился». Они перепробовали все: пороть ремнем, лишать интернета, телефона, карманных денег, еды, телика, приставки, своей ласки (это перенести было труднее всего, но я никогда не признаюсь), угрожали женить меня на косой двоюродной сестре, оставшейся в Ливане, совали в горячие ванны, ледяные ванны, бальзамировали кедровой мазью… И дальше, по порядку: осмотр терапевта, мсье Зербиба, который прослушивал меня, глядя так жалостно, будто сочувствовал, что мне приходится жить в этой чокнутой семье, — он ничего не нашел, только что у меня немного расшатаны нервы. Потом визит отца Михаила из сирийской христианской церкви, куда ходила мама: он посоветовал паломничество и, если вдруг не сработает, — экзорциста.
