Kitobdan iqtiboslar Я тебя слышуmuallif Татьяна Грац
— Что касается твоей разгульной жизни… Маш, ты не обязана никому ничего доказывать. И не должна оправдываться. В тебе есть все, что нужно, чтобы стать тем, кем ты хочешь. Но ты предпочитаешь не пользоваться этим. Тебе нравится быть той девочкой-подростком, за которую решают подруги и мужчины.
— Нет! Мне это не нравится! Я просто не умею иначе. Меня никто не учил любить себя. Мама со мной об этом никогда не разговаривала. Я поздно поняла, что делаю что-то не так. А теперь мне ужасно противно от себя и своего тела!
2 kishiga yoqdi
Оказалось, у людей с ограниченными возможностями жизнь кипела, привносила новые впечатления и знания, дарила яркие эмоции и моменты. Я же топталась на месте. В кругу давно знакомых, таких же ничем не увлекавшихся друзей. Прожигала свою жизнь просто так. Получалось, это я человек с ограниченными возможностями, а не они.
2 kishiga yoqdi
Добро пожаловать в себя! Когда эмоции выходят наружу, это говорит о том, что ты давно не приходила в себя, скрывалась под маской.
2 kishiga yoqdi
— Жалость съедает, жрет изнутри. Не дает человеку раскрыться. Прекрати его жалеть. Люди иногда расходятся, это нормально. От того, что он тебя потеряет, мир не перевернется. Возможно, перевернется его жизнь. И твоя тоже.
1 kishiga yoqdi
застряла у меня в голове еще со вчера. Медсестра на посту в больнице слушала радио, я оказалась там именно в тот момент, когда самая назойливая песня повторялась в своем пятидесятом припеве.
Антон нагло пытался мне помешать: обнимал за талию, целовал в ухо, дышал горячим дыханием в шею. В таком ритме я еле домыла посуду и убежала к себе, оставив на его губах не один поцелуй
Какие планы? — уточнил Антон, убедившись, что я чавкаю бутербродом.
— После уборки поеду к бабушке, позвоню маме, узнаю, как она. В четыре надо будет встретиться с Яной. Потом свободна, как ветер.
— У меня сегодня двое учеников, вечером увидимся?
— Конечно!
Мы вместе доели завтрак, после чего я ринулась мыть посуду. На все уговоры Антона, лишь бы я этого не делала, громко напевала песню, которая
В данном случае тебе страшно от одиночества, — сказал он.
— Можно мне остаться? Я не помешаю?
Антон нисколько не злился. Он проводил меня до спальни, пригласил лечь в кровать, укутал еще одним одеялом, почувствовав, как я дрожу. В конце концов лег рядом, обняв сверху рукой. Я оказалась в спасительном коконе, куда не прорвется ни один зомби! Я больше не была одна. Только теперь до меня начало доходить, что Антон — мой парень и я пришла к нему ночевать, совершенно не стесняясь и не думая о его чувствах. Стала себя мысленно грызть: что он подумает обо мне? Наверное, еще слишком рано? Это не тот уровень отношений, к которому мы готовы
было невдомек, что я по-прежнему держу на плечах одеяло, на данный момент отыгрывающее роль моего спасительного плаща, укрывавшего от всякой нечисти.
— Антон, — я тихонько поскреблась по двери.
— Что? Пустить тебя переночевать, Мышка-норушка? — ласковым голосом послышалось из-за двери.
— Да.
Антон открыл дверь, и я кинулась к нему в объятия, захватив своим одеялом его плечи. Рядом с ним монстры оказались нестрашны, они постепенно отступили, вернулись в свои темные углы. Я призналась Антону, что сегодня боюсь темноты. Он усмехнулся. Да, каково было бы ему, если бы он боялся?
— Ты боишься не темноты, а того, что в ней может быть
меня сильнее. Я сразу же вспомнила, что нельзя ночью смотреться в зеркало — а вдруг Кровавая Мэри? Если произнести три раза ее имя, пусть даже про себя… Чушь какая! Или вот, например, зомби. Есть ли в квартире топор, чтобы защититься? А вдруг, когда я им ударю, он застрянет у зомби в голове?
— Прекрати! — поругала себя.
Но к двум часам ночи я собрала вокруг себя целую компанию! Зомби, оборотни, злые вампиры, даже про монстра под кроватью не забыла. В какой-то момент подумала, что у меня едет крыша. Когда в зале что-то скрипнуло, я в ту же секунду выпрыгнула из кровати и побежала прочь. Закрыла квартиру на ключ и стала подниматься по лестнице. И мне
я одна в квартире. За стенкой не работал бабушкин телевизор, никто не смотрел вечерний сериал. Только какие-то скрипы и шуршание в темноте. Зажмурила глаза, казалось, будто детский страх возвращается. Я никогда не ночевала одна. Еще маленькой часто прибегала к родителям в постель, когда снились кошмары. Здесь прибежать было не к кому, и я уже большая. Кто поверит, что девятнадцатилетняя дылда боится темноты?
До часу ночи я барахталась в кровати без сна. Завернувшись в одеяло, как шаурма, попыталась подняться. Все в доме стихло, люди в соседних квартирах угомонились и уснули. Не то что я. Прошла по коридору до кухни, чтобы попить воды. Собственные страхи и отличное воображение стали мучить