Kitobdan iqtiboslar Уроки романтикиmuallif Валентина Зайцева
Я осторожно сажусь рядом, и она пристраивается ко мне, не отрывая взгляда от экрана. Так удобнее, утверждает она. Меньше нагрузки на шею.
Я с этим не согласен. По мне, невероятно сложно смотреть фильм, когда красивая женщина обнимает тебя, даже если она просто подруга. Полфильма я мысленно повторяю медицинский словарь, чтобы всё оставалось в рамках приличия
1 kishiga yoqdi
Академия Романтики… — говорит он, замолкая. — Я прошёл?
— Марк, — говорю я серьёзно. — Ты счастливо женат. У тебя красивый сын. Мы едем в гостиницу, чтобы заняться потрясающим сексом и, надеюсь, зачать ещё одного ребёнка. Что ты думаешь?
Марк откидывается на сиденье, улыбка ползёт по его губам.
— Я бы сказал, ты отличный учитель, Ольга Онегина.
— А я бы сказала, ты потрясающий ученик. — Я сжимаю его руку и целую его в щёку. — Ты закончил обучение с блеском, Марк Онегин.
— Как я сказал, некоторые вещи важнее.
Она поднимает бровь.
— Я? Или секс?
— Оба?
Она смеётся, её голова падает вперёд, на мою грудь.
— Я правда люблю тебя, Марк. Похоже, я всегда любила.
— Я тоже тебя люблю. — Я позволяю рукам скользить по её волосам. — Итак… — я поднимаю бровь, отвечая на её. — Этот список плюсов и минусов…
— Заткнись. Он должен был быть анонимным.
— Нет-нет, я довольно рад, что твой блог существует, — говорю я ей. — Часть, о которой я думаю, — номер семь, да? Волосы после мотоцикла? Это то, что тебя заводит?
Её голова откидывается назад, рот приоткрывается — и это самое прекрасное зрелище, которое я видел. Я прижимаюсь к ней всем телом, лицом к её шее, губами к горлу, пока я подстраиваюсь под её ритм, каждый удар в унисон, пока мы переживаем наслаждение вместе, взрываясь как единое целое.
— Ух ты, — говорит она, даря яркую, застенчивую улыбку. — Это было так здорово.
— Это не то, что я ожидал услышать, — говорю я.
— Я хочу повторить, — говорит она, глаза сияют лукавством. — Но подожди секунду. Твой костюм. О, чёрт! — Свет в её глазах мерцает, когда она складывает пазл. — Ты должен быть на церемонии награждения твоей мамы.
— Милая, — говорю я. — Я не могу больше сдерживаться.
— Марк… — Её руки впиваются в мои волосы, пока она произносит моё имя, но то, что она собиралась сказать, теряется в её всхлипах.
Я растворяюсь в ней, наслаждаясь её сладким ароматом, цветочным вкусом вина, что остаётся под ним. Её руки танцуют по моей рубашке, тянут, умоляют, дёргают, пока она не меняет курс и не тянется к моей молнии.
— Пожалуйста, — шепчет она, её глаза сияют лукавством.
У меня нет времени передумать, пока я вдыхаю её аромат, купаюсь в полноте, которая есть Оля. Я избавляюсь от брюк, помогаю ей снять её одежду и усаживаю её на край стола. Прежде чем успеваю произнести её имя, её голова запрокидывается, ноги раздвигаются для меня — она уже тёплая, влажная, готовая.
— Боже, я люблю тебя, Оля, — бормочу я, входя в неё.
Я хочу жениться на тебе, Оля. — Я прижимаюсь к ней, закрывая пропасть, которая держала нас порознь последние дни. — Это была самая длинная неделя в моей жизни.
— Не говори так, — бормочет она. — Не было секунды, когда я не думала о тебе.
— Почему не перезвонила? — шепчу я в её волосы, пока её руки обвивают мою шею. Я поднимаю её на стол, и её ноги обхватывают мою талию. — Я бы прыгнул в самолёт и вернулся за секунду.
— Тебе нужно было — и нужно — жить своей жизнью. У тебя карьера, потрясающая карьера, и…
— Я отказался от работы.
— Что?!
— Отказался. Я хочу, мне нужно быть с тобой, — говорю я ей. — Больше всего на свете. Я люблю свою семью, люблю свою карьеру, и люблю тебя сильнее всего.
— Я хочу быть с тобой, Марк,
Это не то, чего я хочу.
— Чего ты хочешь?
— Тебя! — Она взрывается, новая волна слёз накатывает. — Я люблю тебя, Марк, и ты лучший друг, на которого я могла надеяться.
Я чувствую, как она сжимается за секунды до того, как зовёт моё имя, её голова откидывается назад, мои губы находят её шею, прижимаются там, мои пальцы держат её крепко, пока её тело дрожит против меня, и она кричит снова и снова.
Я следую за ней через мгновения, каждая косточка в моём теле, каждая мышца дрожит. Я держу её, прижатую к кафельной стене, уткнувшись в её шею.