Автор и герой в лабиринте идей
Андрей Аствацатуров

Toʻliq oʻqish va tinglash

Bepul parcha

Kitob haqida Taassurotlar4 Iqtiboslar633 Oʻqiyapti4.3K Javonlarda

Имя Андрея Аствацатурова, литературоведа, профессора СПбГУ, хорошо известно не только в профессиональной филологической среде: он автор книг и статей об англо-американской литературе, романов «Люди в голом», «Скунскамера», «Осень в карманах», «Не кормите и не трогайте пеликанов». В новой книге Андрей Аствацатуров обращается к творчеству классиков ХХ века, а также современных русских писателей. Сочетание серьезной проблематики и увлекательной манеры изложения, благодаря которому Аствацатуров известен как блестящий лектор, присутствует и в его литературоведческих работах. Виртуозный анализ позволяет увидеть парадоксы, казалось бы, в хрестоматийных произведениях англо-американских модернистов — Генри Миллера, Эрнеста Хемингуэя, Джерома Дэвида Сэлинджера, Курта Воннегута, Джона Апдайка. А современные русские авторы самым неожиданным образом оказываются их наследниками: в уголовном рассказе Романа Сенчина проступает сюжет «Трамвая „Желание“» Теннесси Уильямса, а летописец русского зарубежья Андрей Иванов предстает русским Генри Миллером. Книга адресована широкому кругу читателей — и филологам, и тем, кто хотел бы лучше понимать произведения мировой классики, познакомиться с самыми яркими именами современной русской литературы и ощутить прихотливую логику литературного процесса.

История и теория литературы Бесплатно

Yosh cheklovlari: 16+

Huquq egasi: Издательство АЗБУКА

nashriyot: Издательство АЗБУКА

Qogʻoz sahifalar: 457

Oʻxshash kitoblar

Павел СоколовСовременная японская литература: от модерна до постмодерна. Сборник избранных статей

Петер НадашЗолотая Адель: Эссе об искусстве

Евгений ЖариновИстория всех времен и народов через литературу

Умберто ЭкоОтсутствующая структура

Умберто ЭкоОткрытое произведение. Форма и неопределенность в современной поэтике

Павел Крусанов, Вадим Левенталь, Светлана Друговейко-ДлжанскаяЛитературная матрица: учебник, написанный писателями. ХIХ век

Дмитрий ЛихачевЧеловек в литературе Древней Руси

Павел Крусанов, Дмитрий Быков, Андрей Рубанов, Владимир Шаров, Ольга СлавниковаЛитературная матрица: учебник, написанный писателями. ХХ век

18+

Дмитрий ЛихачевЛитература – реальность – литература

Юрий ЛотманСтруктура художественного текста

Паола ВолковаПолная история искусства

Михаил БахтинПроблемы поэтики Достоевского

Игорь СухихРусский канон Книги ХХ века: От Шолохова до Довлатова

Милан КундераИскусство романа

Умберто ЭкоРоль читателя

Лев ЛосевЭзопов язык в русской литературе (современный период)

18+

Игорь СухихРусский канон Книги ХХ века. От Чехова до Набокова

Леонид КлейнБесполезная классика: Почему художественная литература лучше учебников по управлению

Михаил ГаспаровИстория мировой культуры

Тома ПавелЖизнь романа: краткая история жанра

Kitobning boshqa versiyalari1

Автор и герой в лабиринте идей

Андрей Аствацатуров

Автор и герой в лабиринте идей

Андрей Аствацатуровva boshqalar

Михаил Росляковva boshqalar

567

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar4

Наталья Богдановаtaassurotlarni ulashish2 oy oldin

Аствацатуров

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Игорь Арсентьевtaassurotlarni ulashish3 yil oldin

👍Tavsiya etaman

4 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Лузянин Антонtaassurotlarni ulashish11 oy oldin

👍Tavsiya etaman

2 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Iqtiboslar633

S.iqtibos olmoqda3 yil oldin

Искусство, занятое исключительно поиском формы и стремящееся вызвать эстетическое наслаждение, Миллер отвергает в пользу искусства жизни: «Я не называю поэтами тех, кто сочиняет стихи, рифмованные или нерифмованные. Я называю поэтом того, кто способен полностью изменить мир» [237]. Профессиональное искусство Миллер, вслед за Ницше, описывает в своих романах как искусство, компенсирующее реальность, удовлетворяющее субъективные желания читателя (зрителя, слушателя) и позволяющие ему оставаться пассивным, пребывать в утробном состоянии [238]. Собственно, в этом же состоянии пребывает и сам профессиональный художник. Он не открывает возможностей жизни, а, напротив, подавляет жизнь, закрывается от нее, предъявляя вместо нее схему, идею, строго организованную художественную форму. Форма упорядочивает чувственный опыт, выстраивает его в виде структуры, системы подчинительных связей. Она изгоняет жизнь из материи текста. К примеру, сюжет с завязкой, кульминацией и развязкой дисциплинирует пространство произведения, делает его статичным, прогнозируемым и не соответствующим непредсказуемости и спонтанности жизни. Образ реальности, таким образом, оказывается узнаваемым, привычным, статичным и завершенным, взыскуемым поверхностным субъективным «я» человека. Такова природа искусства сентиментального и массового. Этот мир Ницше называл «нездоровым»: схемы, идеалы здесь кричаще расходятся с жизнью, что является приметой ее невротического отрицания. Сотворение формы, ограниченность рамками искусства — симптом болезни и верный признак невроза. Жиль Делез, придерживаясь позиции, близкой Ницше и Миллеру, и считая, что письмо преодолевает форму, отмечает: «С неврозами не пишут. Невроз, психоз суть не переходы жизни, а состояния, в которые впадаешь, когда процесс прерывается, натыкается на препятствие, задерживается» [239]. Ориентация на отчужденный идеал, на схему, на проект — словом, на теоретический разум, как показывает Ницше в «Рождении трагедии», а вслед за ним и Миллер в «Черной весне», неизбежно влечет за собой другую форму выражения субъективности — аффектированность, повышенную эмоциональность, то есть сентиментальность. И в этой связи объектом миллеровской иронии становится романтическое искусство.

5 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

S.iqtibos olmoqda3 yil oldin

«...Я не люблю все то, — пишет Ницше, — что старается одурманить зрителей, взбудоражить их, заставив пережить мгновение небывалого напряжения чувств <...>. Зачем же? Зачем дарить кроту крылья и мечты — на сон грядущий, прежде чем он заберется в свою нору? Зачем посылать его в театр и заставлять его, напрягая усталые подслеповатые глаза, глядеть в бинокль? Люди, в жизни своей не совершившие ни одного „действия“, но занятые „делом“, сидят в зале и смотрят на эти странные существа, для которых жизнь есть нечто большее, чем дело?» [243] Стремление к идеалу сопряжено для Ницше и Миллера с навязанными извне переживаниями, которые несет в себе искусство, компенсирующее жизнь.

4 kishiga yoqdi

Fikr bildirish