Всегда рабыня, но с родиной царей
На смуглой груди
И с государственной печатью
Взамен серьги у уха,
То девушка с мечом, не знавшая зачатья,
То повитуха мятежей – старуха,
Ты поворачиваешь страницы книги той,
Где почерк был нажим руки морей,
Чернилами сверкали ночью люди,
Расстрел царей был гневным знаком восклицанья,
Победа войск служила запятой,
А полем – многоточия,
Чье бешенство не робко,
Народный гнев воочию,
И трещины столетий – скобкой.
