– А у меня, Лёшенька, расходы большие, – Директор закурил американскую сигарету «Кэмел». – Ребятам надо платить. Тем, кто на тебя нас навел надо платить. Вот Цыпленочка нашего вы в ресторане покалечили, ручку ему сломали. Врачам за лечение платить надо. И ему больничный платить надо. За хоромы эти платить надо… Ментам, которые твоих корешей в кабаке повязали, знаешь, сколько пришлось отстегнуть? Трат хватает, а времени, еще раз говорю, у меня много. Подождем. Пока Ариша твоя из краев вернется, и ее на эту дачку привезем. Что мы с ней сделаем, сейчас тебе покажем. Здесь у нас Марта, директриса художественного салона, сидит. Хоть она на сто штук подписалась, и ее домой отправлять надо, но покажем, что с твоей Аришей будет. Давайте сюда Марту!
Привели Марту. Трудно было узнать в этом сломленном существе со сплошным кровоподтеком вместо лица, разбитыми губами, разорванными мочками ушей, обвисшими в синяках грудями, вздувшимся животом с треугольными ожогами от утюга, гноящимися ранами на спине и ягодицах прежнюю Марту – сорокалетнюю красавицу-блондинку, властную, наглую и циничную.
– Какие красивые ушки пришлось порвать! – глумился Директор. – А что делать? В каждом было по «Волге».
– Ребята! Я ведь заплатила! Что вы еще хотите? – засипела Марта изуродованным ртом.
На полу, на газетах уже лежал Матоля. Марту поставили над ним на колени, и он ввел в женщину свой член. Затем Матоля схватил женщину за волосы, потянул на себя. На повалившуюся Марту сзади набросился горилообразный мужик.
– Ай, не надо! Ай, больно! А-а-а! – хрипло кричала Марта.
Лех содрогнулся от мысли, что это сделают и с его Аришей.
– Да она кончает! – услышал он голос Директора. – Подпалите ее!
Над Мартой склонился Цыпленочек. Он сунул ей подмышку зажженную свечу. Раздался треск горящих волос. Марта с визгом изогнулась и потеряла сознание. Сразу же кончили насиловавшие ее бандиты.
– Девочку одеть и доставить домой! – приказал Директор. – Бабки пусть отдаст немедленно!
