Через проход уголовники резались в карты. Шашлык проиграл и сплюнул в расстроенных чувствах. Погребень оскалился, сложил колоду и врезал ею Шашлыку по носу. Тот отпрянул, схватился за физиономию, грязно ругался, путая русские и украинские слова. Погребень был доволен. Он подбоченился и сидел, как персонаж Евгения Леонова в «Джентльменах удачи», поджидающий сокамерников.
Мимо тащился невзрачный работяга с пресным лицом.
Погребень поманил его пальцем, сунул в руку пропотевшую майку и небрежно бросил:
– Постирай, чтобы к утру высохло.
Работяга растерянно уставился на скомканную тряпку в руке. Он как-то стушевался и поволокся дальше.
Алексей поморщился. Не любил он такого. Но шевелиться ему не хотелось.
Тут вдруг Погребень посмотрел в его сторону, отыскал взгляд. Неизвестно, что он прочел на лице Корнилова, но это ему не понравилось. Погребень насупился, подбоченился, как-то вдруг напрягся.
Отводить глаза было ниже его достоинства.
